Подписка на блог

Customize in /user/extras/subscribe-sheet.tmpl.php.

Sample text.

Twitter, Facebook, VK, Telegram, LinkedIn, Odnoklassniki, Pinterest, РСС JSON Feed

Sample text.

Мышление — это определённый тип деятельности

см. Как зародилось «европейское мышление»

«Мышление — это определённый тип деятельности. Ты делаешь что-то не руками, а за счёт того, что передвигаешь либо палочки, либо что-то другое, и соотносишь идеальные построения с реальными действиями…

Всё это так же можно проиллюстрировать на известном примере о том, как в Европе зародился счёт? Как появилось число? Об этом тоже написано большое количество книг разными авторами, и почти всегда — одними и теми же словами.

Речь шла о стадах овец. Овцы паслись в горах. Весной их выпускали на пастбища, а осенью загоняли. После этого хозяин овец должен был знать, что произошло с его овцами. Их стало больше или меньше? И, вообще, что с ними произошло, с его богатством?

Чтобы отвечать на все подобные вопросы, придумали такой способ. Делали два загона. Отару овец загоняли в один загон, а потом по одной овце переводили в другой, и при этом клали камешек. Операцию с реальным объектом ставили в соответствие с движением идеальной конструкции — камешка. Потом камешки заменили, поскольку их тяжело таскать, заменили на дощечку, на которой стали насечки делать — точки или палочки ставить. Когда всю отару овец весной переставляли из одного загона в другой, образовывался мешочек с камешками. Этот мешочек клали в соответствующее место и ждали осени. А осенью делали обратную процедуру: из одного загона овец переставляли в другой, и камешки, соответственно, вынимали из мешочка по одному. И если камешки оставались, значит, с овцами что-то произошло: либо их съели пастухи, либо волки задрали, либо ещё что-то случилось.

Так появилось число: реальному объекту ставилась в соответствие определённая идеальная конструкция, точка, например, которая не обладает никакими характеристиками, кроме количественной определённости. Потом точки ставились в соответствие с натуральным рядом чисел, в результате величина соотносилась с мерой движения в числовом ряду. Появилось исчисление. Но и здесь тот же самый принцип: если искусственные объекты (точки, палочки) нельзя отнести назад к реальным объектам, мышление разваливается. И все системы исчислений на этом построены.

А если делаешь правильно, то возникают новые эффекты. Например, реальных овец нельзя возвести в квадрат, а вот числа, которые получаются на соотнесении точек с натуральным рядом чисел, можно. С числами уже можно оперировать совсем другими способами и гораздо быстрее вычислять. Например, две отары овец соединили, спрашивается: что, заново нужно пересчитывать? Нет, конечно. Мы просто соединяем два мешочка и смотрим, сколько всего.

Соответственно, из отары овец нельзя квадратный корень извлекать. Да? А из чисел можно.

Исчисление — это мышление. Точно так же.

А вот построение определений не является мыслительной процедурой, хоть застрелись. Если у Аристотеля это ещё как-то было связано с натуральными вещами… У него же родовидовая структура была включена во всю картину греческого мира, которую Аристотель описывал в своей „Физике“ и потом в „Метафизике“. А у нас метафизику отвергли, а определениями, которые уже давным-давно устарели, до сих пор пользуются.

Про характеристики мышления я уже сказал и ещё раз повторяю. Важнейшими характеристиками мышления являются две вещи.

Оно обязательно должно осуществляться на внешних носителях. То есть, если не рисуешь графики, если не рисуешь схемы, показывающие, как, что, куда должно двигаться в понятиях, в других каких-то сущностях, и если потом не соотносишь всё это с реальностью, либо не надстраиваешь следующий „этаж“ знаний, не соотносишь всё это с предыдущим и не соотносишь с самой первичной операцией, которая являлась базовой, основной — тем фундаментом, на котором это всё выстраивалось, то мышления никакого быть не может.

В естественных науках — химии, в физике — это до сих пор очень жёстко. Хотя и физики с химиками часто забывают о том, какая была самая первичная операция в самом начале пути их науки. Но то, что каждое новое знание должно базироваться на предыдущем шаге — это в обязательном порядке.

Человек не соразмерен мышлению. Человек с его слабеньким сознанием не может удерживать это всё один. Для этого и нужны большие компании типа мерсеновского („невидимого“) колледжа, как у Декарта было, или как, допустим, ММК, когда только на многих людях одновременно могло удерживаться мышление. У отдельного человека могут быть только маленькие всплески мысли, не более того. Потому что удержать всю эту многоэтажную конструкцию, постоянно меняющуюся, да ещё это всё должно друг с другом увязываться, на самом деле, чрезвычайно сложно.

Академия наук, придуманная Лейбницем, замышлялась как „мыслительная машина“ из очень многих выдающихся учёных, на которых должно было сидеть то, что называлось „мышлением“.

Классическое мышление, про которое я до сих пор говорил, которое зародилось тогда, ещё у древних греков, которое особенно было активизировано с XVII века и, фактически, закончилось XX веком, оно было ориентировано на построение знаний. Имеется в виду всё мышление всего человечества. Не какого-то конкретного академика, Ландау или ещё кого-то. Оно было ориентировано исключительно на получение знаний. Эти знания вырабатывались строго по определённым правилам. И всегда, я подчеркиваю, всегда вот это требование многоплоскостного устройства и, соответственно, оперирования с внешними идеальными конструкциями — это, в обязательном порядке, должно было быть.

Вот, смотрите, мы все, вроде, работаем в науке. И все занимаемся тем, что получаем или пытаемся получить какие-то знания. Особенно те, кто пишут диссертации: от них это просто впрямую требуется. При этом (совершенно невероятная вещь!) нигде не учат: ни что такое „знание“? Ни как оно устроено? Ни как, вообще, устроен сам процесс получения знаний? Здесь я сейчас вам попытаюсь это дело продемонстрировать, а потом приведу примеры.

Всё начинается с этой левой нижней части (см. схему), там, где объект включён в деятельность.

Процесс получения знаний:

Символически обозначено овальной областью, где фигурка человечка действует (горизонтальная стрелка с дельточкой поверх) на объект (кружок).

Если человек не осуществляет какую-то деятельностную процедуру или операцию по отношению к объекту, никакого знания получить нельзя.

Знание получается не относительно объекта, а относительно того свойства, которое выявляется с помощью действия. Того или иного.

Выявленное посредством действия (или более сложной деятельностной процедуры) свойство и является „объективным содержанием“ полученного знания (на схеме символически обозначено отрезком жирной линии, к которой направлена вертикальная стрелка от дельточки-действия).

Если совершишь действие с чёрным камнем, бросив его, например, в печь, и он загорится, выявляется свойство горючести. Если его возьмёшь в руку, метнёшь в качестве метательного орудия и какую-то голову прошибёшь, то у него выявляется другое свойство. И так далее. А если применишь к нему какие-то химические процедуры, то там выявляется третье свойство, четвертое, пятое, десятое и так далее. Всякое знание получается относительно свойств, которые можно выделить за счёт включения объектов в ту или иную деятельностную структуру. Если не включаешь в деятельность, можно забыть о всяких знаниях. К сожалению, большинство наших диссертантов об этом даже не подозревают. Они думают, что можно просто так взять, подумать, чего-то написать и это назвать „знанием“.

Первое, что делается — делается какая-то деятельностная операция или процедура, или просто действие. В результате появляется вот эта чёрточка сверху, это — условное обозначение „свойства — содержания знания“. В зависимости от того, какие мы осуществляем действия, этих свойств может быть много разных. Затем этому свойству ставится в соответствие некая знаковая форма. Вот она там, на схеме сверху, обозначена буквой (А). Например, „уголь — горюч“. И, соответственно, мы пишем либо слово, либо формулу, либо ещё что-то, какие-то другие способы обозначения.

Смотрите: знание получается не относительно натурального объекта, каким бы он ни был — будь то уголь, будь то общественная структура, будь то инвестиционная система или ещё что-то.

„Знаковая форма“ — это обозначение некоего свойства, которое выделяется за счёт действия или деятельностной процедуры, за счёт включения объекта в какую-то деятельность.

Слово „горюч“ — это и есть знаковая форма. Мы пишем данное слово по отношению к свойству горючести, которое выявляется при бросании куска угля в печь.

Горюч не уголь. „Горюч“ — это слово (более широко — языковая конструкция), которое относится к свойству (при определённых условиях кусок чёрного камня загорелся), выделенному в процессе действия с этим натуральным объектом.

Когда-то греки нечто назвали „атомом“. Что это значит? Попытались расщепить, он не расщепляется — назвали „неделимый“, или „атом“, по-гречески „неделимый“. В результате попытки осуществления вот этой процедуры его расщепления. Потом, кстати, в XX веке выяснилось, что он вовсе даже делимый. Но это слово осталось как такой атавизм.

Таких слов очень много используется. А дальше, смотрите, если мы выделили знаковую форму (например, выделили числовой ряд), заместили ей объект (на рисунке — полустрелка вверх символизирует логическую операцию „замещения“).

А дальше уже с этими знаковыми формами можем оперировать совсем по другим правилам — не по таким, как с объектами реальности.

Барана мы передвигаем с одного места на другое, ставим в соответствие чёрточку, чёрточку соотносим с числовым рядом, и с числами начинаем оперировать — это то, что вверху (на рисунке) написано „оперирование“ и обозначено буквой f. В результате операций со знаками мы получаем некую характеристику (В). И это уже — „характеристика объекта оперирования“, выраженная в знаках. После этого следует логическая операция „отнесение“: полученную характеристику относим к преобразованному объекту. Там внизу (на рисунке — многогранник) — это символ уже преобразованного объекта (в примере с баранами — уже переставленные и посчитанные бараны или овцы). Они все переставлены и, соответственно, им приписывается характеристика, что их „25 штук“.

Всякое научное знание построено исключительно на этом наборе деятельностных процедур и логических операций. Все финансы строго на этом построены. Деньги замещаются их заменителями, например, какими-то финансовыми инструментами, с финансовыми инструментами одни операции происходят, а с деньгами — другие, а потом, соответственно, это соотносится — например, вексель гасится.

На схеме полустрелка вниз — „отнесение“: ту характеристику, которую получишь на оперировании со знаками, ты обязательно должен отнести к реальному объекту (приписать ему) — это то, что я в предыдущем тезисе говорил.

Мышление появляется только тогда, когда оно, во-первых, расслаивается, а во-вторых, происходит оперирование там и там, но совершенно разными способами (это называется „принцип антипараллелизма формы и содержания“), а потом одно соотносится с другим.

В финансовых схемах последнее носит название „замыканием схемы“, а здесь называется „отнесением“. Сначала „замещение“ результата действия с объектом знаковой формой (полустрелка вверх), а потом „отнесение“ полученной характеристики к преобразованному объекту (полустрелка вниз). Ну, и, соответственно, вся экономика, весь рынок на этом же построены. Когда в одном слое „продукты“ производятся, потом они становятся „товарами“ и к ним прикрепляется „товарная марка“ — то, что называется „ценой“. С этими ценовыми характеристиками начинают манипулировать, а потом относят опять вниз… И везде, где строится научное знание, оно всё построено по этому принципу.

Смотрите, знание — не относительно объектов и их качеств. Знание — относительно свойства, выделяемого за счёт действия.

Грубо говоря, я Вас ткну в заднее место иголочкой, Вы подпрыгнете. А я там напишу: „чувствительный“. Понимаете? У Вас там, может быть, с одной стороны, из заднего места кровь потекла, а у меня здесь просто „чувствительный“. Я в следующий раз буду к Вам относиться иначе, то есть не кнопку подкладывать, а что-то другое — мягкую подушку, к примеру.

А „качество“ у объекта проявляется не при воздействии на него, а при использовании (употреблении) объекта. Будешь в разных способах использовать — будут разные качества.

Ну, а „знания“ выделяется относительно свойств объекта. Операции со знаковыми формами приводят к появлению „характеристик“, и эти характеристики относятся к объекту, показывая, что этот объект уже не тот, который был до применения процедуры получения знаковой формы.

Следующий рисунок — „классическая схема знания“ — это то же самое, что на предыдущем рисунке, только представлено так, как это принято зарисовывать в методологии (без „художественных излишеств“).

Классическая схема знания:

То есть вот эта „дельточка“ — это операция (действие с объектом реальности), „Х“ — это реальный объект. Действие с ним замещается знаковой формой, потом оперирование в верхнем слое. То есть это всегда, минимум, двухслойная конструкция.

Оперирование со знаками, а потом отнесение результата оперирования к реальному объекту, по отношению к которому тоже уже совершено действие.

Если Вы получили один этаж таких знаковых форм с определёнными характеристиками, это может стать фундаментом для построения знания более высокого уровня.

Наращивание „этажей“ знания:

Соответственно, уже по отношению к ним выстраивается новая знаковая конструкция. И всё — то же самое. Но в конце не нужно забывать про самую первичную операцию. Если ты оторвёшься, то будет как у того африканского царька, или как у нашей академии наук.

Смотрите, все уверены, что знание — некий результат научной работы. А знание — это процесс. Это процесс, который непрерывно надстраивается и непрерывно движется. И вся наука на протяжении уже 400 лет, вот эта, Новая наука, там, где действительно наука есть — это непрерывный процесс настраивания этих „этажей“.

А результат уже в рефлексии, когда ты выскакиваешь „над“ и вытаскиваешь его (результат) из этого непрерывного процесса. Ты можешь поглядеть как бы со стороны — ага, это структура. Да? Вот таким образом устроенная вещь структурного характера — это тоже знание, но уже вторичным, рефлексивным образом полученное. Но когда ты включаешься туда, это должен быть процесс. То есть не у каждого учёного — собственное дрыганье, а вот так — надстраивая знания друг над другом. И постоянно одним глазом вон туда, где была первая базовая операция.

Почему наука рухнула? Потому что до XX века мышление в принципе не могло себе помыслить и даже представить ситуацию, что можно усомнить вот эту первичную, исходную базовую операцию, над которой вот это гигантское знаниевое „здание“ надстроено. А современные люди это сплошь и рядом начинают усомневать. И всё начинает рушиться.

Для получения научного знания чрезвычайно важное значение имеет различение между „объектом“ и „предметом“.

Когда начинаешь смотреть, что пишут наши аспиранты, ну, просто, волосы шевелятся. Во-первых, что попало, что в голову взбредёт, называют „объектом“, что в голову взбредёт, называют „предметом“. Во-вторых, „предмет“ и „объект“, как правило, вообще никак не соотносятся между собой. Просто, никак! Два разных каких-то словосочетания, названные „объектом“ и „предметом“.

Между тем, есть классика. Соответственно, Кант назвал „объектом“ то, с чем ты сталкиваешься во время действия. Объектов вы не видите. Вы о них „лбом бьётесь“, когда куда-то начинаете двигаться. Вот, во что ударился лбом. Для физических, химических, биологических и прочих наук это может быть в прямом смысле слова.

А для общественных — когда ты, вдруг, сталкиваешься с такой ситуацией, через которую пройти не можешь. Это и есть „объект“. То есть то действие, которое совершаешь по отношению к объекту, и высекает при этом какие-то „искры“, указывают на то, что столкнулся с объектом. Ты с этим столкнулся!

Вот, когда столкнулся, ты имеешь возможность вычленить свойства этого объекта, и там дальше это свойство обозначить знаковыми формами, и начать оперировать с этими знаковыми формами, или „кирпичиками“ какими-то на схеме, или ещё с чем-то. Но, в любом случае, это какая-то такая следующего уровня плоскость будет.

А „предмет“ — это то, что ты захватываешь в этом объекте за счёт своего действия и вычлененного знания. Предмет обязательно должен быть связан с объектом. Это та часть, или та грань объекта, или та сторона объекта, которая ухватывается этим действием, которое выделяет свойства, которые, в свою очередь, потом мы можем обозначать, превращать в характеристики и относить к объекту.

Дальше я про это ещё буду говорить: понятия предполагают разносторонность вещей (в зависимости от контекстов употребления), чего не предполагают определения. Определение устроено так — „это есть то“.

Но это объектный план предмета. А с другой стороны, есть ещё и оргдеятельностное представление предмета. У того же Георгия Петровича Щедровицкого есть тексты, где детально рассмотрены обе стороны различения „объекта“ и „предмета“. Во втором плане „предмет“ превращается в „научную машину“, когда там есть и объект, там есть и способ работы или метод мышления, есть знаковые формы, есть соответствующая онтология, есть эмпирия — вот это всё завязывается в одну логику и позволяет постоянно вырабатывать знания. Получается предмет „физика“. У него там специфический объект, специфический метод, специфическая эмпирика и всё остальное.

Теперь насчёт „знаковой конструкции“.

Что такое „знаковая форма“?

Она обозначена буквочкой (А). Так, лаконично. „Объект“ — это то, обо что ты „бьёшься“, когда совершаешь действие, с чем сталкиваешься. А если мы посмотрим с другой стороны, со стороны вот этой знаковой формы на объект, то эта знаковая форма имеет вот такие две интенции, вот такие две полустрелочки там нарисованы.

Двойная интенция знаковой формы „стол“:

Вот знаковая форма — слово „стол“. Когда мы говорим „стол“, мы, между прочим, не на эту вещь указываем. Мы, прежде всего, этим словом выражаем действие по выделению некоего свойства. А свойство у этой натуральной вещи — это „возможность сидеть за ним“, в данном случае. У него ещё много других свойств может быть, но это одно из самых главных, собственно, ради чего столы и стали делать. Слово „стол“, прежде всего, выражает действие. И русский язык в этом смысле очень плохой. Вот, немецкий, он на порядок более процессуальный и деятельностный, чем русский. Немецкий язык сразу указывает на действие.

Так, вот, одно и то же слово „стол“, с одной стороны, выражает действие, а с другой стороны, обозначает объект. То есть, с одной стороны, это — бирочка, которую мы, как бы, в качестве обозначения к этому объекту прикрепляем. Обозначаем (маркируем, помечаем) мы вот этот натуральный объект, а слово-то выражает действие: как с этим объектом возможно культурным способом обращаться.

Например, если хотите в лесу пикник устроить, вы начинаете искать место. Кто-нибудь говорит: „Вот пень — подходящий стол“. Смотрите, вы указываете на натуральный объект, а, на самом деле, вы выражаете будущее действие, что… вы сейчас за него сядете и будете, там, напитки пить и ещё что-нибудь употреблять. Столоваться, одним словом.

Точно так же, когда говорят: „Вон — автобус“, не на натуральный объект показывают. Показывают на действие, что на нём можно куда-то уехать. И так — по любому поводу. Если я показываю на эту вещь и говорю: „Это — магнитофон“, я указываю этим словом „магнитофон“ (и сознание любого человека это чётко фиксирует) на то, что эта штучка может записывать то, что говорят рядом находящиеся люди. И так — по любому поводу.

Самая большая проблема у наших людей, особенно у научных работников — мы за словами не видим структуры действий. Мы за словами видим натуральные объекты. Так нас, я не знаю, кто приучил, но практически все этим страдают. В отличие, кстати, от китайцев, например, или от арабов.

Мы ещё до категорий дойдём. Но специалисты в категориальном анализе утверждают, что у нас, у европейцев, категории устроены объектным образом, а, например, у арабов категории деятельностные, действовательные — они видят действия, а не объекты.

Объекты — всегда следствия действий. Мы же, наоборот, сразу упираемся взглядом в эту натуру и думаем, что „эта деревяшка и есть стол“.

Устройство китайских иероглифов (я не специалист, конечно) везде, насколько я слышал, указывает на структуру действий. Они задают вот эту саму действовательную ситуацию. А у нас, особенно, в русском языке, все слова указывают на объекты.

В английском или в немецком есть хотя бы артикли: там для абстрактных объектов неопределенный, для конкретных — определенный артикль. А у нас же в русском определённый артикль — „вот эта вещь“. Вот так, указанием на вещь. Вот этот стол.

Просто сказать „стол“ — это абстрактный стол. А сказать „вот этот стол“ — это конкретный стол, „the стол“.

Если ухватить вот эту самую главную идею и чуть-чуть потренироваться, то, на мой взгляд, можно относительно легко научиться видеть за этими вещами действия, структуру действий.

А „понятие“ — совершенно другой инструмент. „Понятие“ в классическом мышлении играет очень важную роль. Но нужно, опять же, ухватить, в чём здесь принципиальное отличие от „знаний“» [1].

см. далее Различение между «знанием» и «понятием»

Список используемых источников:

  1. Берёзкин Ю.М. снования деятельностной методологии / Ю.М. Берёзкин. — Иркутск : Изд-во БГУЭП, 2012. — 354 с.
Подписаться на блог
Поделиться
Отправить
Запинить
Дальше